Архив метки: Бородино

30х70-19

Башкирские клубы приняли участие в военно-исторической реконструкции Бородинской битвы


фото: Анвар Галеев

УФА, 9 сен 2014. /ИА «Башинформ», Алевтина Крылова/. Под Москвой прошло празднование нескольких знаменательных дат — очередной годовщины Бородинской битвы, 175-летия музея-заповедника «Бородинское поле» и 200-летия окончания Отечественной войны 1812 года. На Бородинском поле в честь этих событий состоялась реконструкция знаменитого сражения, в которой приняли участие и представители двух военно-исторических клубов Башкортостана.

Праздник в Бородино в этом году длился со 2 по 8 сентября, но кульминацией по традиции стало первое воскресенье осени, которое в этом году совпало с годовщиной сражения. Началось действо с торжественного построения всех участников реконструкции знаменитого сражения у памятника на командном пункте Наполеона, недалеко от деревни Шевардино. Участники и гости церемонии, среди которых были представители посольств Франции и других европейских стран, отдали дань памяти погибшим французским солдатам, возложив цветы к памятнику «Мертвым Великой армии». В полдень начался церемониал у Батареи Раевского, посвященный подвигу русских артиллеристов, затем у главного монумента русским воинам-героям Бородина присутствовавшие почтили память погибших в сражении солдат русской армии. После выступления почетных гостей началась подготовка к главному событию дня — военно-исторической реконструкции Бородинского сражения, к началу которой все свободное пространство было заполнено тысячами зрителей.

Для реконструкции боев, повторяющих самые значимые эпизоды сражения, на плац-театр Бородинского поля съехались более 1200 представителей военно-патриотических клубов со всех уголков России и Белоруссии. Такие реконструкции проходят в последнее время ежегодно. Но в этот раз программа была особенной — в память о самой первой военно-исторической реконструкции боя, проведенной еще 175 лет назад, было решено показать зрителям эпизоды, включавшиеся именно в нее. Атаки стройных рядов пехоты, яростные схватки кавалеристов, гром пушек, треск мушкетных выстрелов, горящие дома — все держало зрителей в напряжении до конца действия. Представление военно-исторических клубов, последовавшее после реконструкции боя, позволило оценить красоту униформы и снаряжения пехотинцев, казаков, гусаров и драгунов XIX века, воссозданных до мельчайших деталей.

В реконструкции приняли участие и два военно-исторических клуба из Башкортостана — «Уфимский пехотный полк» и «Любизар». Башкирские полки, как известно, занимали особое место в Отечественной войне 1812 года. Как рассказал, в частности, руководитель клуба «1-й Башкирский конный полк — «Любизар» Ильдар Шаяхметов, в республике уже много лет возрождают традиции и чтят память знаменитых башкирских всадников-лучников, которых французы за стремительность и меткость прозвали «Северными амурами». О важной роли их свидетельствовало хотя бы то, что во время реконструкции сражения «северные амуры» были адъютантами главнокомандующего.

200-летие окончания Отечественной войны 1812 года для башкир также особенно важная дата: два столетия назад именно они были среди тех, кто отправился в заграничный поход русской армии и победоносно вернулся из-за границы. При этом на родину они прибыли одними из последних — император Александр I поручил башкирским воинам еще и стеречь границы, чтобы не допустить распространения тифа и чумы из Европы в Россию. Так что война для башкир закончилась значительно позже, чем для остальных.

Накануне дня реконструкции представители военно-патриотических клубов Башкортостана выполнили важную для республики миссию — возложили цветы к стеле под Можайском, установленной недавно в память о башкирских полках. Ее официальное открытие готовится в ближайшее время. В день Бородинского сражения члены клуба «Любизар» провели также встречу с донскими казаками, с которыми и в XIX веке башкирские полки воевали рука об руку, и члены современных клубов не раз участвовали вместе в различных военно-исторических фестивалях. Башкирские участники программы наградили казаков памятными медалями воинской славы башкирского народа.

Башкирские военно-патриотические клубы не первый год приезжают в Подмосковье отдать дань памяти событиям тех лет. Правда, как признаются их участники, с каждым годом это становится все сложнее — например, коней своих в клубе нет, и их приходится арендовать для участия в «битве» в Подмосковье. Традиционная российская и башкирская военная форма изготавливается в клубах вручную на собственные средства. Вся амуниция — чекмены (традиционные кафтаны), буреки (шапки, отороченные мехом), кожаные пояса и даже специальное кольцо для предотвращения порезов тетивой — все воссоздано по старинным гравюрам, в соответствии с башкирской традицией. На поиск эскизов, материалов, изучение эпизодов башкирской истории порой уходят годы. Поэтому участников в исторической военной амуниции в этом году было немного, всего около десятка человек. Они выразили надежду на то, что и в будущем республика будет принимать участие в проектах музея-заповедника «Бородино» и сможет быть представлена в них шире.

 

       

Читать полностью: http://www.bashinform.ru/news/658375/#ixzz3CsaAf4Tl

 

02-579x306

Главная тайна Бородинского сражения

Начнем с того, что был в истории нашей страны такой период, когда все наши достижения и открытия считались более значимыми, чем в других странах.
С 1917 по 1991 год в СССР вышло немало книг, доказывавших преимущества советского образа жизни во всех его проявлениях. А история прошлого приукрашивалась так, что сейчас и не поймешь, где правда, а где вымысел. И вот только сегодня историки, и то с немалым трудом, начинают постепенно добираться до истины…

Кто победил в Бородинской битве?

Что за вопрос? Разве не записаны даже в школьных учебниках слова генерала Ермолова: «Французская армия разбилась о русскую»? Это мы победили Наполеона, а не он нас! Все это, конечно, так. Но если заглянуть не только в учебник, а еще и, например, в Интернет, то можно увидеть, как разнятся встречающиеся там сведения. Не совпадают данные о количестве войск, находившихся на поле боя, и даже в записках очевидцев этого сражения имеются серьезные расхождения.
Например, есть данные, что Наполеон при Бородино имел 135 тысяч солдат, тогда как Кутузов – 120. А вот другие цифры: французы – 133,8, русские – 154,8 тысячи человек. И какие верны? Причем в это же число входят 11 тысяч казаков и 28,5 тысячи ополченцев. То есть численно мы, вроде бы, в этом случае превосходили французов, но качественно они превосходили нас, поскольку боевые возможности ополченцев были невелики. Зато во всех источниках количество орудий одинаково: 640 пушек у нас и 587 у французов.
Значит, у нас было на 53 пушки больше, а это по тому времени – большая сила.
Есть данные, что во французской армии на 1000 метров могли стрелять лишь 10% орудий, а остальные – на 600-700.
Зато в русской армии было больше тяжелых орудий, способных вести огонь на 1200 м. К тому же обороняться легче, чем наступать, особенно на укреплениях, пусть даже и посредственных.
Поэтому потери наступающих всегда были больше, чем обороняющихся!
А теперь давайте посмотрим на результаты сражения. Сами французы оценивали свои потери в 28 тысяч человек. В некоторых книгах сообщается, что Наполеон потерял 50, а Кутузов – 44 тысячи солдат. Однако есть и другие данные, прямо противоположные, и ясности в этом важном вопросе нет до сих пор!

Последний довод королей

Известно, что свою биографию Наполеон начал артиллерийским офицером и что он получил в этой области неплохие знания, которые потом часто использовал в сражениях. Выбирая направление главного удара, Бонапарт собирал батарею из ста и более орудий, чем обеспечивал непрерывность стрельбы. Дело в том, что перезаряжались тогдашние гладкоствольные пушки довольно медленно, а стреляли батареи не залпом, а орудиями поочередно. И вот если в такой батарее было мало орудий, то ее командиру приходилось ждать, пока прислуга их все не зарядит. Когда же стреляла последняя из пушек наполеоновских «великих батарей», первая уже бывала заряженной, поэтому свой огонь они вели непрерывно. Точно так же поступил Бонапарт и в сражении при Бородино.
А вот русская армия использовала свои пушки более традиционно. По несколько десятков пушек было установлено на Семеновских флешах, на Курганной высоте и во многих других местах. Однако общая их численность нигде ста орудий не достигала. Более того, 305 орудий по приказу Кутузова были выведены в резерв у деревни Псарево, где они и находились до конца сражения. Понятно, что подбитые пушки постоянно заменяли стоявшими в резерве. Однако реально это привело к тому, что общее их количество (особенно в начале сражения) у нас оказалось меньшим, чем у Наполеона. К моменту решающей атаки на флеши со стороны французов по ним било 400 орудий, а вот отвечали им 300. Кроме того, тогда ведь не было ни радио, ни мобильной связи… Пока адъютанты на лошадях успевали передать соответствующий приказ, пока какое-то количество орудий, запряженных лошадьми, добиралось до места, пока лошадей распрягали и уводили в укрытие, а сами орудия начинали стрелять, проходило довольно много времени. То есть наше численное преимущество в артиллерии никакой роли в этом сражении не сыграло!

Подсчеты и расчеты

Впрочем, ведь мы пока не знаем эффективности стрельбы нашей и французской артиллерии, а это очень важный показатель. Но оказывается, такие сравнительные испытания проводились и дали очень похожие результаты. Почему так – объяснить очень просто. Все дело в том, что и у французов, и у русских на вооружении находились близкие по своим боевым качествам орудия, основанные на конструкции генерала Грибоваля. При стрельбе по мишени процент попавших в нее картечных пуль был примерно одинаков: на расстоянии 600-650 метров в среднем восемь попаданий.
Но это означает, что одна артиллерийская рота в одном залпе имела бы около сотни попаданий и могла вывести из строя до двух взводов пехоты, ходившей в атаку плотным строем, да еще и в полный рост! Теперь предположим, что примерно треть всех выстрелов, сделанных на Бородинском поле, были картечными. Можно подсчитать, что ими было бы выведено из строя 240 тысяч человек, тогда как фактические потери были в три раза меньше.
Это говорит о том, что меткость огня в боевых условиях сильно снижалась из-за дыма, ответного огня неприятеля, а также из-за того, что люди в условиях боя оказываются в состоянии сильнейшего стресса.

«Стрелять редко, да метко!»

фото
По одной из версий, Наполеон потерял на Бородинском поле 50 тысяч солдат, Кутузов – 44 тысячи

Итак, на результаты стрельбы оказал большое влияние человеческий фактор. В «Общих правилах для артиллерии в полевом сражении», введенных перед самым началом Отечественной войны, генерал-майор А.И. Кутайсов писал: «В полевом сражении выстрелы за 500 саженей (свыше 1000 метров. – Прим. ред.) сомнительны, за 300 (от 600 до 1000) – довольно верны, а за 200 и 100 (от 400 и 200 до 600) – смертельны. Следовательно, когда неприятель еще в первом расстоянии, то должно стрелять по нем редко, дабы иметь время вернее наводить орудие, во втором чаще и напоследок наносить удары со всевозможной скоростью, чтоб его опрокинуть и уничтожить». То есть главным по-прежнему оставалось требование стрелять редко, да метко. При этом в Бородинском сражении не нашел применения боевой опыт русских артиллеристов XVIII века, которые еще во время битвы при Гросс-Егерсдорфе производили стрельбу через голову своих войск.
Меткость в бою сильно снижалась, потому что артиллеристы, заняв огневую позицию, торопились открыть огонь, что приводило к менее тщательному прицеливанию. К тому же каждый очередной выстрел мог произойти только через минуту после предыдущего. А за это время колонна противника быстрым шагом успевала пройти почти 50 метров. Значит, если бы артиллерийская рота вела огонь залпами картечью, а каждый залп уничтожал по два взвода противника, то с расстояния в 600 метров, дав 12 залпов, эта рота уничтожила бы целый полк пехоты, чего реально не происходило.

Что было бы, если бы…

фото
Монумент, установленный на Бородинском поле там, где располагалась батарея Раевского

Таким образом, можно сделать вывод о том, что артиллерийский огонь в ходе Бородинского сражения, хотя и носил беспрецедентный по тому времени характер, был все-таки не так эффективен, как мог бы быть, – по целому ряду обстоятельств.
Французы сделали в этой битве более 60 тысяч выстрелов, то есть в течение 15 часов сражения их артиллерия ежеминутно выстреливала примерно 67 снарядов.
При этом с французской стороны огонь отличался большей частотой и интенсивностью, особенно на начальном этапе сражения. И вот здесь-то мы и начинаем понимать, что, хотя французская армия и «разбилась о русскую», она могла бы «разбиться» еще больше, если бы не наш артиллерийский резерв в 305 орудий, сразу же поставивший русскую армию в невыгодное положение по отношению к французской! Получилось так, что, имея на 53 пушки больше, чем у французов, мы нигде не получили преимущества в артиллерии и не могли подавить огнем противостоявшие нам французские батареи.
Даже две стопушечные батареи, установленные на левом фланге русских войск, стреляя в упор по атакующим французам, скорее всего, нанесли бы им куда большие потери, чем те, что были на самом деле. А уж если бы часть орудий вела огонь через головы наших войск, то… тут можно уже говорить о потерях, для французов совершенно неприемлемых.
Во всяком случае, сегодня ряд историков доказательно утверждает, что потери русских войск были не меньше, а в 1,5-2 раза больше, чем у французов. И что именно в силу этого обстоятельства наша армия на следующий день была вынуждена отступить. И хотя людей, которые не совершали бы ошибок, просто нет, надо признать, что в этом сражении ошибки со стороны Кутузова, несомненно, были, пусть даже в итоге война против России и была проиграна Бонапартом.

источник: http://tainy.info

 

88г76896

Бородинское поле – памятник или место для застройки?

Больше половины школьников и студентов не знают, какая война датируется 1812 годом и кто в ней победил. Эти неутешительные сведения огласил на заседании Госкомиссии по подготовке к празднованию 200-летия победы в Отечественной войне 1812 года руководитель администрации президента России Сергей Иванов. Грядущие юбилейные торжества – хорошая возможность кому-то напомнить, а кому-то и рассказать, о победе русских войск в войне с Наполеоном. Впрочем, само Бородинское поле пока тоже мало напоминает то, что было 200 лет назад. Рассказывают «Новости культуры».

Именно здесь утром 26 августа 1812 года началось знаменитое Бородинское сражение, одно из самых кровопролитных в военной истории. Вот уже 200 лет Бородинское поле является священным, неприкосновенным местом. Поэтому незаконные застройки, которые начались здесь несколько лет назад, взывали волну негодования со стороны властей. По плану строения снесут, а всех проживающих на территории музейного комплекса расселят. Но, как заявил глава президентской администрации на заседании Госкомиссии, привести все порядок к празднованию 200-летия не успеют.

«К сожалению, следует признать, что, несмотря на предпринимаемые на региональном федеральном уровне усилия, в том числе с привлечением правоохранительных органов, полностью – хочу это подчеркнуть – решить вопрос восстановления исторического облика Бородинского поля пока не удалось», – говорит Сергей Иванов.

Однако два года подготовки к празднованию юбилея не прошли даром. Практически завершены работы по реставрации памятников и монументов, приведены в порядок братские могилы. Сейчас программа мероприятий почти составлена, осталось лишь утвердить точный график. К празднованию изготовлены памятные медали.

«Медали сделаны полностью в соответствии с первыми медалями, которые были выпущены в Российской империи в 1836 году, полная копия», – отмечает Сергей Иванов.

Кроме того, руководитель администрации президента России напомнил, что уже через несколько дней стартует конный поход Москва-Париж. Впереди у казачьего войска 6 стран, больше трех тысяч километров. Для этого исторического проекта собрали особый казачий взвод, который повторит путь своих предков.

borodino_1

Бородинские торжества сто лет тому назад

Один из старших русских кадет в Аргентине, кадет Пажеского Е. И. В. Корпуса, граф Александр Алексеевич Коновницын, сто лет тому назад стоял семилетним мальчиком на царской трибуне, почти рядом с Государем Императором Николаем Александровичем, во время торжественного юбилейного парада Русской Императорской Армии на поле Бородина, в день столетия Бородинского боя. Он об этом подробно и неоднократно рассказывал во время кадетских встреч в Буэнос-Айресе.

Граф Александр Алексеевич Коновницын родился 10 августа 1905 года, в семейном имении его родителей, и скончался 23 марта 1998 года, в Буэнос-Айресском пригороде Оливос, в Аргентине. Он был праправнуком героя Бородинского сражения графа П. П. Коновницына.

В его домике в пригороде Оливос, у входа в гостинную, висела небольшая картина Бородинского сражения, на которой был изображен лежащий на земле, смертельно раненный около полудня, князь П. И. Багратион, рукой указывающий на генерала П. П. Коновницына, в ряду стоящих полукругом военных, чтобы он принял на себя командование боем. *)

Когда в 1912 году во Всеросийской Империи торжественно отмечалось Столетие Великой отечественной войны 1812 года, все мужские потомки героев этой войны были приглашены на юбилейный парад в день Бородинского боя, на царскую трибуну, в том числе и граф А. А. Коновницын. Ему тогда было всего лишь семь лет, он он уже имел право одевать военную форму Пажеского Е. И. В. корпуса без погон, ибо все потомки героев этой войны имели право на поступление в этот Корпус. Он был одним из самых маленьких принимающих этот парад, и стоял почти рядом с Царём Мучеником, который ему даже что-то сказал, и при этом погладил по голове. Граф А. А. Коновницын всегда говорил, что это был самый лучший момент в его многолетней жизни, и что ласка Святого Царя его оберегала всю жизнь и всегда ему давала силы правильно жить. После парада Царь пригласил всех участников царской трибуны на парадный завтрак в царской палатке на Бородинском поле, в том числе и его. На столе были разложены серебряные приборы с инициалами каждого гостя и с датой этого дня. После парадного завтрака, все его участники, если хотели, могли взять с собой свои приборы, на память.

Когда ему исполнилось десять лет, А. А. Коновницын поступил в Александровский Кадетский корпус в Санкт-Петербурге, где он учился два года, а затем он поступил в Пажеский Его Императорского Величества корпус.

Когда началась гражданская война, пятнадцатилетним подростком, после расстрела большевиками его отца, за то что он был графом, А. А. Коновницын поступил вольноопределяющимся в ряды Георгиевского пехотного полка Северо-Западной армии генерала Юденича. Служил в команде конных разведчиков. Участвовал в наступлении на Петроград. После разгрома этой армии, ему удалось пробиться в Эстонию.

В эмиграции он жил сперва в Югославии, а затем во Франции, где в туристических центрах учил теннисному спорту и играл в балалаечных оркестрах. После Второй Мировой войны переехал с дочерью в Аргентину, где преподавал французский язык, работал декоратором и, под именем «А. Ведов», играл в постановках Общества Друзей Русского Театра, в Буэнос-Айресе.

Граф А. А. Коновницын в девяностые годы был старшим членом Кадетского Объединения в Аргентине и Председателем «Комиссии для определения основных предпосылок для наименования Русский Кадетский Корпус», учрежденной в 1995 году, когда ему уже было 90 лет. Кроме графа А. А. Коновницына в этой Комиссии состяли: кадет Донского кадетского корпуса в Новочеркасске А. Е. Эльснер и председатель Кадетского Объединения в Аргентине И. Н. Андрушкевич. Граф А. А. Коновницын сформулировал определение предпосылок для наименования «Русский Кадетский Корпус», которые затем были многократно опубликованы в печати. (См. предыдущий № 76 «Кадетского письма»).

За несколко лет до смерти, он почти ослеп, но продолжал посещать кадетские встречи. (См. фотографию в «Кадетской перекличке» № 74, стр. 342, www.kadetpereklichka.org). Дома он ежедневно упражнялся в игре с теннисным мячиком. Он сам себе смастерил для этого специальное устройство: он ударял в мячик ракеткой, мячик отскакивал от противоположной стенки и возвращался к нему по тонкой верёвочке, с пружиной.

Граф А. А. Коновницын почти до самой своей кончины продолжал поддерживать связь с окружающим обществом. За пару лет до его кончины, меня с женой пригласили на месячную встречу одного местного клуба коллекционеров старых автомобилей, принадлежащих, в большинстве случаев, к довольно культурным слоям местного общества. В этот день они устраивали «русский обед», с русским меню. Меня попросили сказать перед обедом пару слов о русской культуре. Устроители мне обещали, что до обеда познакомят меня с «фигурой дня», как они сказали, то есть с «настоящим графом» (verdadero conde). Меня повели навстречу к элегантному пожилому господину в тёмном костюме с красивым галстуком, с русским орлом в петлице. Мне сказали: это и есть наш conde! Оказалось, что это был наш 90-летний старший кадет, граф Коновницын. «Даже когда мне приходилось жить как нищий, я продолжал быть русским кадетом и русским графом», сказал он мне потом.

Граф А. А. Коновницын очень интересовался событиями в России и говорил, что не надо копаться в наших общих прошлых нехороших делах, но надо стараться избегать их повторения, чего наши враги будут настойчиво и умело добиваться.

Под конец он часто вспоминал, что в часовне в их маленьком имении были похоронены его славные предки. Кто-то ему сказал, что эти захоронения были осквернены и даже уничтожены большевиками после убийства его отца. Он часто спрашивал, так ли это, а если так, то почему? Он просил устроить ему встречу с местным послом РФ, которого он хотел лично попросить узнать, что случилось с останками его предков. Когда эта встреча была намечена, он неожиданно скончался, практически не болея, так что встреча так и не состоялась.

Граф А. А. Коновницын говорил:

«Хотя я аристократ по происхождению и в душе, всю жизнь я был вне моего круга. Я должен был бороться за кусок хлеба, пробиваться зубами и ногтями: я трудящийся. В нынешнее время привилегии аристократии исключительно нравственного характера: удовлетворение нести хорошую фамилию, блюсти честь и жертвовать собой для пользы других.»

Игорь Андрушкевич

 *) Коновницын Пётр Петрович, герой Отечественной войны 1812 г., генерал от инфантерии, родился 8 сентября 1764 г. в своём имении Кярове, под Гдовым.

Происходил из старинного дворянского рода Коновницыных. Его отец, тоже Пётр Петрович, видный сановник, приближённое лицо к императрице, Петербургский губернатор, генерал-поручик, ещё в детстве записал сына капралом в Артиллерийский корпус. В 1786 г. Пётр Коновницын окончил кадетский корпус и получил чин прапорщика, а через два года он – подпоручик. Пётр Коновницын участвовал в русско-шведской войне 1788-1790 гг. в военных действиях в Финляндии.

Затем служил в армии, которая вела войну с Турцией. В боевых действиях не участвовал, так как к времени прибытия Коновницына в южную армию военные действия практически закончились. В 1792-1794 гг. П. П. Коновницын принимал участие в польской кампании, командовал Старооскольским полком, получил чин полковника. Отличился при Баре, под Хельмом и Слонимом. За проявленную храбрость был награждён орденом святого Георгия 4 степени. В сентябре 1797 г., в возрасте 32-х лет, Пётр Петрович получил чин генерал-майора, был назначен шефом Киевского гренадерского полка. В 1807 г. император Александр I ввёл его в свою свиту. Государь советовался с Коновницыным по военным вопросам в преддверии войны со Швецией. В русско-шведской войне 1808-1809 гг. Коновницын был назначен дежурным генералом финляндской армии, занимался вопросами снабжения армии, принимал участие в боевых действиях, командуя артиллерийскими подразделениями. Отличился при взятии крепостей Свартгольм и Свеаборг, получил чин генерал-лейтенанта, был награждён орденом святой Анны 1 степени.

Петру Петровичу пришлось даже возглавить морское сражение около города Або, при отражении русской гребной флотилией нападения шведских канонерских лодок; он отразил попытки шведов высадиться у м. Рунсало и у о. Кимито, за эти сражения был награждён орденом святого Георгия 3 степени.

Перед Отечественной войной 1812 года. Коновницын П. П. командовал лучшей в Русской армии 3-й пехотной дивизией, входившей в корпус генерал-лейтенанта Тучкова, в составе 1-й Западной армии М.Б. Барклая-де-Толли, расквартированной в районе Вильно.

Дивизия Коновницына, отступая в составе 1-й армии, участвовала в боях при Островно, его противниками были части маршала Й. Мюрата и генерала Е. Богарне. Затем с дивизией защищал Смоленск, был ранен, но поле сражения не покинул. Храбро сражался у деревни Лубино, прикрывая переправу русских войск через Днепр.

Затем командовал арьергардом объединённых русских армий при отступлении к Бородину, участвовал в Бородинском сражении, заменив сначала раненного командующего 2-й армией князя П. И. Багратиона, а потом – смертельно раненого командира корпуса Н. А. Тучкова. Командуя армией в Бородинском бою, Пётр Петрович сумел привести в порядок находившиеся в замешательстве после ранения Багратиона части, затем передал командование армией генералу Д. С. Дохтурову.Генерал П. П. Коновницын во время сражения был дважды серьёзно контужен, за проявленное военное искусство и личное мужество был награждён золотой шпагой, украшенной бриллиантами. Кутузов М.И. назначил его командиром 3-го пехотного корпуса, вместо Тучкова-первого.

Надо отметить, что в повседневной жизни Пётр Петрович ничем не выделялся, по воспоминаниям современников, он был глубоко религиозным, очень скромным, даже застенчивым человеком, но как он преображался во время боя! Вот какие строки в одной из своих элегий написал о его храбрости и одержимости в бою В. А. Жуковский:

 

Хвала тебе, славян любовь,

Наш Коновницын смелый!..

Ничто ему толпы врагов,

Ничто мечи и стрелы…

 

На совете в Филях генерал Коновницын высказался за проведение нового сражения под Москвой, с болью воспринял приказ главнокомандующего об оставлении Москвы. В Тарутинском лагере Кутузов назначил Петра Петровича дежурным генералом штаба армии. К этому времени 48-летний Коновницын имел большой боевой опыт и незаурядные способности. Введение должности дежурного генерала внесло существенные изменения в организацию работы штаба.

Центр тяжести по управлению войсками был перенесен на дежурного генерала Коновницына. Через его канцелярию стали проходить все распоряжения фельдмаршала, к нему стекались все сведения о состоянии войск, ходе формирования резервов, обучении войск. Коновницын был основным докладчиком по вопросам подготовки армии к контрнаступлению.

С назначением Коновницына дежурным генералом главнокомандующего значительно улучшился и порядок в Главном штабе. Судя по многочисленной переписке, которая велась, в тот период по самым различным вопросам, генерал Коновницын фактически исполнял должность начальника штаба главнокомандующего, которую занимал генерал Беннигсен. Генерал Коновницын П.П. проявил на этом посту исключительное трудолюбие, неутомимость и распорядительность.

До конца Отечественной войны Коновницын – будущий военный министр – исполнял обязанности дежурного генерала, оставаясь правой рукой главнокомандующего. При этом принял участие в Тарутинском бою с авангардом Мюрата, едва не погиб.

По поручению Кутузова с 3-й пехотной дивизией принял бой под Малоярославцем, сражался под Вязьмой и Красным. Награждён орденами святого Владимира 2 степени, святого Александра Невского, святого Георгия 2 степени, золотой шпагой с алмазами. Получил звание генерал-адъютанта.

В апреле 1813 г. Петр Петрович Коновницын во главе Гренадерского корпуса принял участие в сражении при Лютцене около Лейпцига. В этом последнем для себя бою  Коновницын получил тяжёлое ранение в ногу – пуля раздробила кость. Рану пришлось долго лечить.

Надо отметить, что Пётр Петрович пользовался большим уважением у императора. В 1814-1815 гг. он стал военным наставником великих князей – братьев царя Александра I – Михаила и Николая, а затем был назначен на пост военного министра Российской империи, затем стал членом Государственного Совета. В декабре 1817 г. Коновницын П. П. получил чин генерала от инфантерии.

В 1819 г. Александр I назначил Петра Петровича Главным директором кадетских корпусов: Пажеского, 1-го и 2-го кадетских, Дворянского полка, Военно-сиротского дома, Смоленского кадетского корпуса, Дворянского кавалерийского эскадрона и императорского Царскосельского лицея. В этой должности он оставался  вплоть до кончины в 1822 г. В этот же год П. П. Коновницын был возведён в графское достоинство Российской Империи.

Граф П. П. Коновницын скончался 22 августа 1822 года, и был похоронен в своём имении Кярово, недалеко от древнего русского города Гдова, в Покровской церкви.

Воспоминания о моей первой поездке в Россию

 

(На первую общекадетскую встречу в 1992 году) 

 

Трудный и долгий полёт в Россию

После первой встречи в России русских зарубежных кадет и суворовцев и нахимовцев уже прошло двадцать лет. Большинства участников этой встречи уже нет в живых. Об институционных аспектах этой встречи была опубликована статья в предыдущем № 76 «Кадетского Письма». В настоящей заметке я хочу вспомнить в личном порядке некоторые моменты поездки на эту встречу, первой моей поездки в Россию.

Когда все общие принципиальные вопросы, связанные с организацией этой встречи, были разрешены, пришлось приступить к хлопотам личного порядка. Было решено, что от Кадетского Объединения в Аргентине на встречу поедут председатель и секретарь Объединения: И. Н. Андрушкевич (XXVI выпуска ПРВККККК), в сопровождении своей супруги, и А. В. Алфёров (атаман XLIII выпуска Донского Кадетского Корпуса). Единственно возможный и доступный полёт тогда был Аэрофлотом, который имел один недельный рейс Буэнос-Айрес – Москва, по понедельникам. Полёт имел три посадки и длился целые сутки.

Когда мы начали узнавать условия покупки билетов, то некоторые русские, недавно прибывшие из Россию в Аргентину, стали нас предупреждать, что в местной конторе Аэрофлота нужно попросить, кроме билетов, также и дополнительное письменное удостоверение, на официальном бланке и с печатью, забронированной даты возвращения. Нам это показалось странным, но мы всё равно это попросили. Нам ответили, что в этом нет необходимости, ибо на билете уже будет поставлена, пишущей ручкой, дата возвращения, которую мы лишь должны, по прибытии в Россию, подтвердить лично в Аэрофлоте. (Когда мы в Москве явились в Аэрофлот, чтобы подтвердить нашу дату возвращения, нам сказали, что у нас нет никакой даты возвращения, а дату в обратном билете мы вписали сами, так как в компьютере её нет. С большим трудом нам удалось уладить этот инцидент, с помощью некоторых суворовцев.)

В самом начале возникло первое затруднение: билеты нам не хотели продавать без наличия у нас визы, а визы в местном консульстве РФ нам не хотели выдавать без предъявления купленных билетов туда и обратно. Как этот вопрос тогда был решен я уже точно не помню. Кажется помогло то обстоятельство, что созданное тогда в Аргентине киевским инженером Л. Н. Савинским (попавшим во время войны в плен к немцам, а затем эмигрировавшим в Аргентину) «Общество друзей России» посылало в Москву, через местное Посольство РФ, большой пакет с дорогими лекарствами, как гуманитарную помощь раненным бойцам в тогдашних пограничных войнах. Посол РФ попросил меня перевезти в Москву эти лекарства, и дал мне для этого сопроводительную бумагу от имени Посольства.

Визу мне дали только на 27 дней. Я просил 40 дней, ибо хотел поехать на пару дней в Новосибирск, куда меня приглашали прочесть ряд докладов. Однако, в консульстве мне сказали, что в инструкции МИД-а о выдаче виз зарубежным кадетам для встречи в России ничего не было сказано о разъездах кадет по стране.

Дорога была утомительная, ибо длилась около 25 часов. Больше всего страдал от такого длительного полёта А. В. (Шура) Алфёров. Ему тогда уже было 79 лет, и у него были больные ноги. Он принимал пилюльки с магнезиумом, против судорог в ногах, но говорил, что он всё выдержит, ибо он казак и едет на Родину. Военный десантный самолёт Аэрофлота сделал три промежуточные посадки, каждая по час-два. Мы конечно переживали эмоционально эту поездку: А. В. Алфёров возвращался в Россию после 72 лет эмиграции, я же впервые ехал на мою Родину, а моя жена вообще была иностранкой по рождению, аргентинкой итальянского происхождения, но ставшей православной и выучившей русский язык. Она очень боялась, что я буду волноваться и нервничать. За год до этого мне сделали большую операцию на сердце и мне нужно было себя беречь.

Когда мы, наконец, долетели до Москвы, около полуночи во вторник (а вылетели мы накануне вечерем), пришлось стать в довольно длинные очереди для проверки наших чемоданов. Кроме наших личных, я тащил также и посольский чемодан с лекарствами. Вот на него-то и набросились местные таможенные власти. Какие это лекарства? Для чего? Для кого? Открыли чемодан, и увидели, что на каждой коробочке с лекарствами была приклеена записка на русском языке, с указанием его состава и для чего оно предназначается. Я показал письмо подписанное послом, на официальной бумаге и с двумя печатями, одна из которых была довольно большая. Мне показалось, что печати подействовали успокоительно на проверяющих. Кроме того, я по привычке говорил громко. (Меня некоторые другие пасажиры даже дёргали за рукав и предупреждали: Тише, ведь вас посядят!). Позвали вышестоящее начальство, которое тихо спросило: «Кто это такой?» Мне показалось, что я расслышал ответ: «Какой-то белоэмигрант!» В ответ была наложена резолюция начальства: «Если так, то пропускайте!» (Эти слова мне запомнились, ибо я их потом слышал, по-крайней мере, еще два раза). Так мы прошли без дальнейших осмотров остальных чемоданов, что было очень хорошо, ибо в одном из них моя жена везла пару килограммов какого-то специального аргентинско-итальянского сыра и две дюжины лимонов, сорванных перед самым отъездом с дерева в нашем саду, в подарок неизвестной нам хозяйке, в чьем доме нас должны были приютить. (На аэродроме мы увидели плакаты, на которых перечислялись запрещённые для ввоза продукты, в  том числе и продукты питания!) Я триумфально сказал жене: «Вот видишь, как всё гладко проходит!»

Когда мы вошли в выходной зал аэродрома, нас сразу же встретила делегация московских суворовцев: полковник Евгений Павлович Исаков и профессор Михаил Николаевич Кузнецов. Они вручили большой и красивый букет цветов моей жене, и сообщили нам, что я с женой буду жить у М. Н. Кузнецова, а Шура Алфёров у Е. П. Исакова. Дело в том, что встреча официально начиналась в субботу после обеда, в одной загородной военной гостинице, а мы прибыли ночью со вторника на среду, ибо в другие дни не было полётов. Так что, до субботы мы гостили у них. Мы со всем соглашались. Нас повезли в загородный дом М. Н. Кузнецова. Когда мы приблизительно через один час приехали, нас на крыльце встретила его милая супруга и сразу пригласила на чай. На другое утро начался очень интересный период нашего пребывания в Москве.

 

Рой мыслей во время бесед в Москве  

Наши гостеприимные хозяева приготовили для нас все возможные удобства. Но, самое главное, сразу же началась вереница весьма интересных знакомств, специально для нас организованных. В течение четырёх дней нашего пребывания в доме М. Н. Кузнецова мы смогли познакомится с рядом очень интересных людей. При этом возникали очень ценные для всех участников обмены мнениями, на разные темы. Таким образом, во время этих бесед возник весьма интересный «рой мыслей». Я довольно хорошо помню главные темы, поднятые во время этих бесед, и хочу вкратце отметить некоторые из них. Я вынужден излагать более пространно мои собственные мысли, но в моих словах отражаются, так или иначе, также и мысли моих собеседников.

Сперва приехал один друг хозяина, тоже суворовец, военный, кажется полковник в отставке. Его очень интересовало, как русская белая эмиграция в Западной Европе воспринимала новости с фронта в самом начале войны с немцами. Я ответил, что моя семья тогда жила в глухой провинции в Сербии, где было мало русских. Однако, к нам по воскресеньям после обеда приходили друзья отца, чтобы играть в преферанс. Один из них до революции был мировым судьей в Минской Губернии, вблизи от места, где мой отец был земским начальником. Во время долгой игры велись разговоры, на самые разные темы, которые я жадно слушал, начиная с моего 12-летнего возраста, но я не имел права им мешать. Отношение к немцам у моего отца было специфическим, главным образом по двум причинам: он был четыре раза ранен немцами в Первой Мировой войне и он был вынужден впервые эмигрировать из России «по вине немецких агентов», как он говорил. (Между прочим, посол США в Москве Davies, в своих письмах Рузвельту, высказывал мнение, во время сталинских «чисток», что среди прибывшей вместе с Лениным из Германии комманды «революционеров» были немецкие агенты. Какие агенты были в революционной комманде Троцкого, прибывшей из США, он не писал.)

Отец лежал раненным в госпитале в Санкт-Петербурге, когда Ленин подписал Брест-Литовское перемирие с немцами. Мой отец тогда сбежал из военного госпиталя и перешел в Финляндию, где явился в английское посольство и просил послать его на фронт, чтобы дальше воевать с немцами. (Его приняли в Английскую армию, но послали не во Францию, как он просил, а сначала в Индию, а затем в Китай, откуда он перебрался во Владивосток). Так вот, сразу после нападения Германии на СССР, и после первых известий о наступлении немцев, мой отец говорил, что немцы будут наступать, пока будут иметь дело с «дурацкими интернациональными пролетарскими декорациями СССР». Когда же они наткнутся на «ядро русского народа», их победы прекратятся. В конечном итоге, немцы проиграют эту войну, говорил мой отец, ибо они уже давно хотят завоевать большие части России, что невозможно, ибо русский народ этого не позволит. Мне показалось, что моего нового знакомого суворовца такой рассказ немного удивил, но он его прослушал, как мне показалось, одобрительно.

Сегодня я уже не помню точный порядок дальнейших знакомств. Кажется на второй день к нашим хозяевам приехала их знакомая учёная, профессор атомной физики. Она глубоко интересовалась историей всех алфавитов человечества. Он привезла с собой свёрнутые, длинные, около 10 метров, бумажные плакаты, на которых были нарисованы буквы разных алфавитов. На эти темы она нам прочла большой, около часа, весьма интересный доклад. Она особенно защищала церковнославянский алфавит и вообще церковнославянский язык. Она также рассказала, что в Русской Православной Церкви разсматривались некоторые предложения перейти в богослужебной практике на современный русский язык. На эту тему, в свое время даже была созвана специальная церковная комиссия, перед которой она прочла этот свой доклад с решительной критикой любой ампутации наших церковных традиций. Она спросила мое мнение на этот счёт.

Я ответил, что в истории человеческих культур есть много случаев бережного хранения первоначальных языков, как источников духовного и культурного богатства. Уже древние мессопотомские культуры Ниневии и Вавилона пользовались шумерским языком в своей религиозной жизни, несмотря на то, что шумерский язык не был семитским языком, и даже был непонятным семитскому населению древних Мессопотамских государств. В современном мире греки, евреи, копты и мусульмане пользуются в своей религиозной жизни своими древними языками. Например, копты-христиане пользуются диалектом древнего египетского языка в своих богослужениях, хотя они в обыденной жизни вынуждены употреблять египетское наречие арабского языка, на котором говорит современное египетское общество. Если бы копты не сохраняли ревностно в течение почти 14-и веков свой первоначальный древний язык, было бы невозможно расшифровать древние египетские иероглифы, пользуясь находкой Шамполионом двуязычного текста, на греческом и египетском языках, и в таком случае наша современная культура была бы несомненно значительно беднее. Да и современные греки читают Евангелие во время Богослужений на греческом языке времён его написания. Еще в прошлом веке, Римо-Католическая церковь пользовалась повсюду в своей богослужебной практике латинским языком, который был в значительной мере понятен всем романским народам. Сегодня латинский язык заменили современными языками. В результате, в католических храмах иногда можно слышать странные разночтения. Многие верующие открыто высказывают свое сожаление о потере драгоценного клада, каковым является латинский язык.

Я закончил мой ответ, высказыванием моего мнения, что нам не нужно терять ценнейшего и богатейшего клада, каковым является церковнославянский язык, любимый великими русскими корифеями нашей культуры, в том числе особенно Ломоносовым, в угоду кому-то. Ведь никто из других выше названных народов этого не собирается делать. Вот если евреи перейдут в своей религиозной жизни с древнееврейского на иврит или на идиш, копты с коптского на арабский, а мусульмане разных народов с арабского на свои национальные языки, то тогда сможем и мы приступить к изучению этого вопроса. Кроме того, я в основном согласен с мнением некоторых учёных, что история человечества – это история борьбы культур, а «большая политика» в конечном итоге сводится к защите своей культуры, от агрессий иных культур. Посему мы не должны допускать, чтобы нам подрезали корни нашей культуры, ибо она тогда в конечном итоге завянет, что и является конечной целью «подрезающих».

 

Взгляд из Москвы на Калабрию и Сицилию  

На следующий день приехал один профессор философии. Он, как и остальные наши собеседники, был верующим русским человеком, высокой культуры. Он говорил, что было бы желательно организовать русский православный заочный университет. Мне эта идея показалась интересной, но трудно осуществимой. В нашем разговоре были затронуты разные темы. Я уже не помню, почему мы стали говорить о политической жизни в современной Италии. Профессор стал хвалить итальянское правительство и особенно итальянский суд за их решительную борьбу против мафии.

В этом разговоре, я почувствовал некую тенденцию к схематизму и «редукционизму», иногда присущую структуре многих современных рассуждений и дискуссий, причём не только в России, но также и в Русском Зарубежье. Иногда я думаю, что это, может быть, вызвано частично влиянием немецких философских и политических учений (включая и марксизм) на русскую культуру XIX и XX веков.

Помню, что я тогда высказал мое мнение, что для правильного анализа исторических процессов необходимо помнить и применять два предварительных правила:

1. Все исторические процессы и события всегда являются сложными, состоящими из нескольких составляющих факторов. Ни одному из них нельзя придавать абсолютного значения.

2. Перечислить основные факторы исторических процессов иногда и не так трудно, но очень трудно установить более или менее точное соотношение между ними, не отдавая «а приори», без предварительного анализа, предпочтения ни одному из них.

Что касается явления, обыкновенно называемого «итальянской мафией», нельзя забывать, что на самом деле в Италии есть четыре мафии: «коза ностра» в Сицилии, «каморра» в Неаполе, «ндрангета» в Калабрии и «сакра корона унита» в Апулии. Их точное происхождение и зарождение трудно точно установить. Например, среди итальянцев даже можно услышать мнение, что само слово «мафиа» образовано из начальных букв фразы «мортэ а франчези Италия ан’эла» (смерть французам Италия желает). Я лично сомневаюсь в этом. По-видимому, «ндрангета» первоначально возникла в XV веке в городе Толедо, в Испании, хотя само это название имеет калабрийское происхождение, от греческого слова «андрагатия», от «андрос», мужество, и «агатос», хорошее.

В XIII веке французы решили завладеть Сицилией, как платформой для завоевания Византии. Сицилия раньше была византийской провинцией. Она была одной из самых богатых и благоустроенных территорий Западной Еропы, как утверждает известный руский византинолог А. А. Васильев. (Между прочим, согласно многим данным, население в Равенне тоже жило лучше, когда она входила в состав Восточной Римской Империи, то есть Византии. Согласно исследованиям писателя М. Д. Каратеева, кадета Омского, Полтавского и Крымского Кадетских Корпусов и члена Аргентинского Кадетского Объединения, во время преодоления татарского ига, после Куликовской битвы в 1380 году, на тех территориях Руси, которые были под властью православной Москвы, народу жилось лучше, чем под поляками или татарами. По исследованиям А. П. Федосеева в английских статистических архивах, уровень жизни простого народа в дореволюционной России был выше, чем в Англии и в Западной Европе. Однако, антиправославная чёрная легенда Запада, во всех этих случаях, как и в случае Сицилии, утверждает обратное.)

Карл Анжуйский, брат французского короля, высадился со своим войском в Сицилии в 1266 году. Как пишет А. А. Васильев, «тысячи французов переселились тогда в Сицилию, где условия жизни были превосходными». Карл Анжуйский намеревался произвести нападение на византийский порт Дураккиум (сегодня Дураццо, в Албании), где начиналась римская дорога на Константинополь, куда он и стремился. Однако, перед началом этой экспедиции, 3 марта 1282 года произошло возстание и французские гарнизоны были вырезаны местным населением. Этой теме посвящена известная опера Верди «I vespri siciliani». Затем, Сицилия и Неаполь подпали под владычество Арагонских королей.

Завоевание Западной Европой двух византийских греческих провинций на юге Италии, Сицилии и Калабрии, было началом трагедии для них, трагедии сегодня еще не законченной окончательно. Оно повлекло за собой первую попытку «построения новых наций» (nations building), но тогда еще не для их «демократизации», а для их «феодализации».

Сопротивление, особенно в Калабрии, длилось веками, а может быть и не погасло совсем и сегодня. Подобные методы насильного отчуждения от своего прошлого затем частично применялись и в Галиции. Еще в течение нескольких веков в Калабрии сохранялся греческий язык. До сих пор он сохраняется в местечке Бова Марина на южном берегу Калабрии.

Я на эти темы разговаривал с двумя калабрийскими учёными. Один из них, Доминго Минутто, мне сказал, что православное греческое население Калабрии любило свое Византийское государство, с его византийской православной культурой. После же феодализации, большинство населения Калабрии до сих пор не считает навязанные ей государственные структуры вполне своими. Может быть, именно в этом обстоятельстве надо частично искать политические и психологические причины таких явлений, как мафиа? Во всяком случае, от таких вопросов нельзя с места в карьер отмахиваться.

Как известно, после Второй Мировой войны, мафиа играла большую роль в политической жизни Сицилии и всей Италии. В США мне рассказывали, что первая высадка союзников в Европе во время этой войны состоялась в Сицилии, и что командиром первой роты парашютистов США, спустившихся в 1943 году в Сицилию, командовал один русский эмигрант. Его встретили местные «антифашисты», которых он и назначил, от имени военного командования союзников, «мэрами» разный поселений в Сицилии. Он тогда не знал, что это были представители местной мафии, которые тоже были антифашистами, ибо Муссолини сильно с ними боролся. Потом стало известно, что США заключили своего рода договор с итальянской мафией в Нью-Йорке, предусматрывавший также и сотрудничество в Сицилии, а не только в портах США, где сицилианская мафиа играла большую роль.

Кроме этих, вкратце отмеченных, интереснейших бесед в доме профессора М. Н. Кузнецова, мы также навестили семью одного известного художника, портретиста крупных международных государственных деятелей. Это была очень милая и очень культурная русская православная семья. Они нас угостили чаем с вкуснейшим пирогом с капустой и таким-же вареньем. Капуста и ягоды для варенья были из их собственного сада. Они нам подарили неколько маленьких собственноручных художественных изделий, которые до сих пор красуются на видном месте в гостиной нашего дома. Мы также посетили, на его квартире, одного известного византинолога, который мне подарил один номер «Византийского вестника». Я и моя жена были тронуты и возмущены степенью низкого материального обеспечения таких выдающихся учёных и замечательных русских людей. Мне это подтвердило, что процесс «калабризации» тогда вёлся усиленно и у нас в России.

Во всяком случае, я тогда даже мечтал, чтобы начало нашей «встречи» как-нибудь отложилось на пару дней, чтобы продолжать эти интересные знакомства и беседы, которые нам так хорошо организовал наш суворовец-покровитель, профессор М. Н. Кузнецов.

Однако, всему есть свое время. На четвёртый день, в субботу после обеда, нас повезли в гостиницу за городом, на двухнедельную историческую кадетскую встречу, в которой приняли участие делегация русских кадет, с жёнами, из Русского Зарубежья, практически со всего мира, в составе 80 человек, и делегация из России, в составе 120 суворовцев и нахимовцев. +

 

Игорь Андрушкевич  

 

 

Кадетское письмо № 77. Буэнос-Айрес, август 2012 г. XVIII год издания.

Кадетский вестник, основан в 1955 году кадетом VII выпуска Крымского кадетского корпуса А. Г. Денисенко.

Не издавался с 1961 по 1994 гг. С 1995 года выходит под новой нумерацией.

Издатель и редактор: Игорь Андрушкевич. Выходит на правах рукописи.

При использовании материалов, ссылка на источник обязательна.

Электронный адрес: kadetpismo@hotmail.com

Почтовый адрес: Igor Andruskiewitsch. Casilla de correo 51. 1653 Villa Ballester. Argentina.   

345н67877899

Побеждали на флангах

МОЖНО сказать, что во второй половине июля война началась уже по-настоящему. 16 июля авангард 3-й Резервной обсервационной армии, которым командовал генерал-майор граф К.О. Ламберт, перешёл границу Российской империи и, войдя на территорию вассального от Франции Варшавского герцогства, занял местечко Грубешов. Победа была хоть и небольшая, но Наполеон получил чувствительный щелчок по носу…

На следующий день, 17 июля, 1-я Западная армия Барклая-де-Толли покинула злополучный Дрисский лагерь, к которому всем планам вопреки армия Багратиона пробиться не могла, ибо маршал Даву уже занял Минск. Тогда, оставив лагерь, угрожавший стать ловушкой, войска 1-й армии переправляются через Двину и двигаются к Полоцку, там они не задерживаются и устремляются к Витебску, чтобы не допустить обхода французами своего левого фланга.

23–24 июля в 12 верстах от Могилёва произошло знаменитое дело в районе деревень Салтановка и Дашковка. В том бою противостояли 7-й пехотный корпус генерала Н.Н. Раевского и часть сил корпуса маршала Даву. Князь Багратион поставил Раевскому задачу провести «усиленную рекогносцировку», чтобы по её итогам решить – либо вести 2-ю Западную армию на Могилёв, либо переправляться через Днепр ниже этого города.

Считается, хотя это и не подтверждено источниками и к тому же отрицалось самим Николаем Николаевичем Раевским, что в бою за плотину у Салтановки он повёл в атаку Смоленский пехотный полк, взяв за руки своих юных сыновей-офицеров (младшему из них, Николаю, было всего лишь 10 лет). Вопреки всем отрицаниям легенда эта живёт до сих пор.

В ходе этого боя русский арьергард задержал французов, в результате войска 2-й Западной армии смогли беспрепятственно совершить марш-манёвр по направлению к Смоленску.

Между тем на северном фланге главных сил русской армии Барклай-де-Толли испытывал постоянное давление чинов его штаба и корпусных командиров, желающих генерального сражения.

24 июля 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта А.И. Остермана-Толстого, посланный задержать наступающих французов, встретил в 7 верстах западнее Витебска авангард кавалерийского корпуса генерала графа Нансути и обратил в бегство до городка Островно. Однако на следующее утро был атакован авангардом маршала Мюрата: началось трёхдневное сражение под Островно – Какувячино – Витебском. Это было первое серьёзное столкновение армии Барклая-де-Толли с главными силами Наполеона.

В бою 25 июля был убит генерал-майор М.М. Окулов, командир пехотной бригады 4-го корпуса – первый из наших генералов, погибших в Отечественную войну. (Всего в 1812 году были убиты или умерли от ран 16 генералов русской армии.)

СОБЫТИЯ на театре военных действий в это время развивались парадоксально: в центре позиции русская армия с арьергардными боями отступала, зато на флангах громила противника.

Так, на левом фланге серьёзного успеха достигли войска 3-й Резервной Обсервационной армии.

25 июля отряд генерал-майора князя А.Г. Щербатова выбил саксонцев из Брест-Литовска, а 27 июля авангард графа К.О. Ламберта взял город Кобрин, разгромив находившийся там пятитысячный саксонский гарнизон. В плен были взяты командовавший отрядом генерал-майор Кленгель, 3 полковника, 59 штаб– и обер-офицеров, около 2 тысяч нижних чинов и 8 орудий. В честь этой победы в Санкт-Петербурге был произведён первый в Отечественную войну артиллерийский салют.

Громкая победа была достигнута и на правом нашем фланге. Корпус маршала Удино, нацеленный на Санкт-Петербург, переправившись через Двину около Полоцка, занял деревню Клястицы, тем самым перерезая линии снабжения Отдельного корпуса графа Витгенштейна. На соединение с Удино вскоре должен был подойти корпус маршала Макдональда, застрявший под Ригой.

30 июля граф Витгенштейн, имея 23 тысячи человек при 108 орудиях, атаковал превосходящего противника – корпус Удино составлял 28 тысяч при 114 орудиях. В бой вступил авангард, которым командовал генерал-майор Яков Петрович Кульнев, шеф Гродненского гусарского полка, в равной степени известный своими отвагой и благородством. В историю вошла фраза легендарного гусара: «Матушка-Россия хороша

уже тем, что в каком-нибудь её углу, да дерутся».

31 июля в районе Клястиц дрались уже главные силы обеих сторон. Французы понесли ощутимые потери и были вынуждены отступить, бросив не только обозы, но и раненых. Позорное это бегство нашло своё отражение в русском солдатском фольклоре. «Не боимся Удино, он для нас ничто – …» – пели нижние чины, изящно зарифмовав имя французского маршала.

Это сражение стало наиболее крупной победой русских войск за полтора месяца Отечественной войны.

Успех сопутствовал Российской империи и на дипломатическом фронте. 18 июля в шведском городе Эребру был подписан мирный договор между Россией и Англией, в соответствии с которым с 16 августа русские порты были открыты для английских судов. Англо-русские отношения, поясню, были прерваны в 1807 году, когда в соответствии с соглашением между Александром I и Наполеоном Россия присоединилась к континентальной блокаде; c 1808 года Англия и Россия формально находились в состоянии войны. 20 июля в городе Великие Луки был заключён союзнический договор между Россией и Испанией – двумя странами Европы, давшими отпор наполеоновской агрессии, – разумеется, договор имел не практическое, но серьёзное политическое значение.

Однако надежда Александра I на практическую помощь Лондона, в том числе финансовую, не оправдалась. Даже 50 тысяч ружей, поступивших в русскую армию из туманного Альбиона, оказались неисправными. Лондон надеялся на затяжную войну Франции и России, которая истощит обе империи и поможет Англии стать хозяйкой положения в Европе. Главным для британцев было не допустить примирения Парижа и Санкт-Петербурга.

С Лондоном Александр I старался ладить, памятуя о трагической судьбе своего отца, но искренности в отношениях с британцами так и не добился…

СОВЕРШИМ небольшой экскурс в историю. Павел I считал, что война между Россией и Францией выгодна другим европейским державам (Англии, Австрии, Пруссии), но не Парижу и Санкт-Петербургу. Поэтому в 1800 году он положил конец заграничному походу русской армии. Обеспокоенный таким поворотом русской внешней политики британский посол Уитворт в те дни писал: «Император в полном смысле слова не в своём уме».

У англичан в Петербурге нашлись союзники среди имперской знати, среди них – вице-канцлер Никита Панин, который, ещё будучи послом в Берлине (1797–1799 гг.), саботировал указания императора содействовать сближению России с Францией и втайне участвовал в сколачивании коалиции против Франции как рассадника «революционной заразы».

В этом же ряду заговорщиков – Семён Воронцов, русский посол в Лондоне (1785–1800, 1801–1806 гг.). К числу активных противников сына Екатерины Великой принадлежал и выходец из Ганновера генерал Беннигсен, так и не научившийся говорить по-русски.

Намечавшийся при Павле союз России и наполеоновской Франции резко изменил бы всю геополитическую ситуацию в Европе. Париж и Петербург становились союзниками в противостоянии Лондону. В январе 1801 года Павел предложил Наполеону «произвести что-нибудь на берегах Англии».

Атаман Войска Донского Василий Орлов получил приказание вести казачьи полки к Оренбургу, где должен был ожидать дальнейших приказаний. В рескрипте императора говорилось: «Индия, куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговые, приобретённые деньгами или оружием, то и цель вся сие разорить и угнетённых владельцев освободить и лаской привесть России в ту же зависимость, в какой они у англичан, и торг обратить к нам».

1 марта 1801 года атаман Орлов со всеми 40 полками Войска Донского выступил к Оренбургу. Предполагалось, что французский экспедиционный корпус по Чёрному морю прибудет в Россию, затем через Таганрог и Царицын проследует в Астрахань и вместе с русскими войсками переправится через Каспийское море. Из персидского порта Астрабад через Кандагар к сентябрю союзники планировали достичь Индии, принадлежавшей британцам.

Однако в ночь с 11 на 12 марта в Михайловском замке в Петербурге император Павел был убит. Наполеон, когда ему сообщили о смерти союзника, якобы бросил фразу: «Они промахнулись по мне… но попали в меня в Петербурге»…

При Александре I антинаполеоновская оппозиция в имперской знати заметно усилилась. К ней относился «старый двор» императрицы-матери Марии Фёдоровны (до замужества – принцесса София Вюртенбергская), екатерининские вельможи, многие представители аристократии.

ТИЛЬЗИТСКИЙ мир, к которому Александр был принужден военными поражениями на полях сражений в Европе, казалось бы, предоставлял возможность к возобновлению политической линии его отца – императора Павла. Но большинство знати Российской империи отнеслись враждебно к такой перспективе. Первого посла наполеоновской Франции генерала Савари в Петербурге столичные вельможи фактически игнорировали.

Имеющиеся документы позволяют утверждать, что Наполеон в 1807 году пытался укрепить союз с Российской империей, считая, что между Парижем и Петербургом, в отличие от отношений с Лондоном, отсутствуют непримиримые противоречия. Наставляя Савари, он утверждал: «…Если я могу укрепить союз с этой страной и придать ему долговременный характер, ничего не жалейте для этого».

В 1807 году в дипломатических кругах стали даже циркулировать слухи, возможно инспирируемыми британцами, что российский император может повторить судьбу отца. По сведениям шведского посла Стединга, недовольство новым курсом царя зашло так далеко, что не исключалась возможность его насильственного устранения и восшествия на престол его сестры – великой княгини Екатерины Павловны под именем Екатерины III.

Княгиня отличалась властными амбициями и, по сути, вместе с матерью стала душой антифранцузской партии при дворе. С 1809 года, после замужества с принцем Георгом Ольденбургским, назначенным тверским, новгородским и ярославским генерал-губернатором, она жила в Твери, которая превратилась в центр противников Тильзитского мира.

Наполеон пытался поначалу поддержать своего нового союзника. В письме к послу Савари он писал: «Англичане насылают дьявола на континент. Они говорят, что русский император будет убит…». Французский посол предупреждал российского императора о возможности покушения и даже рекомендовал провести чистку в министерствах. Царь в свою очередь не скрывал в беседах с французом наличия оппозиции при дворе. Как утверждал Савари, Александр признал, что его беспокоит командующий русской западной армии генерал Беннигсен, участник заговора против его отца: «…Беннигсен – он в известном смысле предатель и способен встать во главе партии, действующей против меня».

…В ИЮНЕ 1812-го Наполеон вступил на тропу войны с Россией, что стало самой большой ошибкой этого великого полководца. Во «второй польской кампании», как называл он свой поход в России, у него сразу не заладилось. Вопреки ожиданиям главные силы русских войск не позволили разбить себя по частям и избегали решительного сражения в невыгодных для себя условиях. Втянувшись на просторы Российской империи, французский полководец понял уже на первом месяце кампании, что придётся создать тыловую базу для дальнейшего движения в глубь России и подтянуть резервы – 9-й корпус маршала Виктора из Германии.

Всё более начинала сказываться и национальная неоднородность Великой армии. Боеспособность частей, укомплектованных итальянцами и немцами (баварцы, вестфальцы и т.п.), была невысока. Именно они давали основную массу дезертиров, которые в тылу французской армии сбивались в банды мародёров.

Французские интенданты из-за значительных расстояний и враждебности местного населения не справлялись со снабжением армии. Взятый с собой 20-дневный запас продовольствия и фуража был съеден. Пришлось создавать магазины, т.е. войсковые склады, на занятой территории – в Ковно, Олите, Мерече, Гродно, Вильно. Туда перебрасывались на телегах под немалой охраной запасы из Варшавского герцогства.

Наиболее боеспособными среди союзников Наполеона были поляки, рвавшиеся в бой с «московитами». Но горячность не раз сослужила им плохую службу. Так случилось, например, в боях под местечком Мир. Утром 10 июля 4-я лёгкая кавалерийская дивизия графа Рожнецкого подошла к Миру. Ей следовало дождаться прибытия артиллерии, но Рожнецкий, располагая всего 6 уланскими полками, рвался отомстить генералу Платову за неудачу предыдущего дня. В итоге дивизия поляков была разгромлена.

Платов в рапорте сообщал князю Багратиону: «Поздравляю В.С. с победою и с победою редкою над кавалериею. Что донёс вам князь Меньшиков, то было только началом. После того сильное сражение продолжилось часа четыре. Грудь на грудь; так что я приказал придвинуть гусар, драгун и егерей. Генерал-майор Кутейников подоспел с бригадою его и ударил с правого фланга моего на неприятеля, так что из 6 полков неприятельских едва ли останется одна душа, или, быть может, несколько спасётся, а в. с-ву описать всего не могу – устал и лежачий пишу на песке…». Польские уланы потеряли в тот день убитыми до 800 человек, в плен попало более 170 человек.

Князь Багратион не поскупился на награды. В сотню каждого из участвовавших в сражении 10 июля казачьих полков он назначил по четыре георгиевских креста, майор Давыдов был удостоен «за беспримерную храбрость» ордена Святого Георгия 4-го класса…

Впереди был август – месяц жестоких сражений, в которых русские полки покрыли свои знамёна неувядаемой славой.

источник: http://redstar.ru

picture657766878

Со столетним опозданием завершено строительство музея войны 1812 года

Строительство Музея войны 1812 года в Москве, который создается на базе Государственного исторического музея, завершено, а в его залах идет монтаж экспозиции, рассказал замминистра культуры Андрей Бусыгин. Новый музей, который планируется открыть в конце лета — начале осени, разместился во внутреннем дворе здания бывшей Городской думы (Музей Ленина) и представляет собой двухуровневый павильон с прозрачной крышей.

Этот проект планировалось реализовать еще сто лет назад, к вековому юбилею победы России в Отечественной войне 1812 года, однако тому помешали Первая Мировая война и революция 1917 года. «На 100 лет позже запланированного, наконец-то музей будет открыт как подразделение Государственного исторического музея (ГИМ). Именно в его фондах хранилось все, что было собрано к 1912 году», — отметил Бусыгин.

Основой экспозиции станут те предметы, которые были аккумулированы в фондах Исторического музея после масштабной выставки, проходившей в столице по случаю столетия Отечественной войны 1812 года.

Впрочем, открытие музея — не единственная акция, посвященная событию. Кульминацией торжественных мероприятий в честь 200-летия победы России в отечественной войне 1812 года станет парад военно-исторических клубов, который пройдет в Бородино 2 сентября. По предварительным данным организаторов, в мероприятии примут участие от 3 до 6 тысяч зрителей.

На этот день запланировано также открытие посвященного полкам русской армии, казакам и ополченцам мемориального комплекса «Недаром помнит вся Россия».

источник: http://www.tvkultura.ru

200-лет Бородино

В преддверии празднования важного иcторического события — 200-летия Отечественной войны 1812 года, и ориентируясь на Государственную программу «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2005-2010 годы», специалистами

РОО «Академия русской символики МАРС»

Выпустили памятную медаль » В память о 200-летии Бородинского сражения»

«Бородино: краткий курс»

В январе в России начались продажи исторической серии «100 великих битв», выпускаемой итальянской компанией «Де Агостини». Первая тетрадка (на сайте компании она называется «партворк») посвящена Бородинской битве. Издано на хорошей бумаге, богато иллюстрировано, структурировано по темам. Только вот какие корректора читали это издание и были ли у него хоть какие-то консультанты?

Казусы начинаются прямо с обложки: генерал Раевский, например, поименован на ней «командующим», хотя в ранге командующих при Бородине были Багратион и Барклай (Кутузов — главнокомандующий). Раевский же в 1812 году был командир 7-го корпуса. К тому же и его портрет на обложке дан в зеркальном «перевертыше», и потом в таком виде повторен на странице 17-й.

Читать далее